-- Вы не устали? -- спросил Фельз по прошествии доброго получаса.
-- Нет. В былое время мы были приучены сидеть так неподвижно бесконечно долго.
Он продолжал писать, и жар его не остывал. В эти полчаса под кистью его уже родился прекрасный этюд.
-- Вы должны были бы, -- сказал он вдруг, -- играть на самом деле, а не делать только вид, что играете. Мне необходимо для выражения вашего лица, чтобы вы играли.
Она вздрогнула:
-- Я не умею играть на "кото".
Но он взглянул на нее:
-- Поистине, когда кто-нибудь умеет так правильно сидеть на осакской подушке, то не поверишь, что он не играет на "кото".
Она опять покраснела и опустила глаза... Потом коснулась звучных струн. Зазвучала странная гармония.
Фельз, нахмурив брови, с сухими губами, неистово работал кистью на холсте, уже сверкавшем красками. И казалось, что эскиз оживает под этой магической кистью.