"Я заходила днем к мадам Дюран. Очень симпатичная женщина..."
"Хозяйничаешь, чинишь белье, посмотришь в окно на соседей, -- где уж тут выбрать время, чтобы почитать книжку?"
Все-таки, разумеется, это та же самая душа! Когда-то, чтобы последовать за ним, она прибегла бы к опиуму; теперь кинулась бы в Сону. Он был совершенно уверен в этом. Если так, что значат внешние перемены? Пусть новое платье сшито из грубой шерсти вместо шелка -- не все ли равно, в какую бутылку налит дорогой ликер?
Он думал -- и холод пробегал по его плечам:
"Мы сошлись, наперекор всем предрассудкам и правилам морали. Ради нашей любви мы перешагнули через два трупа. Вправе ли мы подменить эту любовь, вначале похожую на кровавую свадьбу Ромео и Джульетты, банальной супружеской нежностью каких-нибудь господина и госпожи Дени? Из этой женщины, которая была героиней поэмы, имею ли я право сделать домашнюю хозяйку? А я сам? Мы оба, когда-то в объятиях друг у друга, перед пятью возмущенными шпагами оправдавшие наш общественный протест сверхчеловеческой силой духа, -- смеем ли мы сделаться мещанской и мелкой супружеской четой?
...Кажется -- нет! Не смеем".
XXI
Они оживленно спорили, стоя друг против друга. На серых плитах мыльная вода испарялась, оставляя следы, похожие на плесень. Сначала она не соглашалась:
-- Но если мы счастливы?..
Он возражал: