Рабеф сразу же ответил ему:
-- Никакого значения, оттого что случится одно из двух: либо Пейрас оставит у себя эту молодую особу, и в этом случае все обстоит благополучно, так как это то, чего она всегда в глубине души желала; либо они расстанутся, и она вернется. В этом случае все обстоит столь же благополучно, быть может, даже более благополучно.
Л'Эстисак подошел к Рабефу и положил руку ему на плечо:
-- Ну а как же вы, старина?
-- Я? -- спросил доктор все тем же спокойным тоном. -- Я?.. Ну, это имеет еще меньше значения. Китаец, друг мой! Ведь вы начали нам такой интересный рассказ.
Китаец послушно склонился, как вдруг произошло новое событие: Мандаринша, все время стоявшая посреди гостиной, не вернулась на свою циновку; Лоеак, который смотрел на нее все время, с удивлением вдруг увидел, что она открыла маленькую коробочку, висевшую у нее на шнурке, вынула оттуда крупную коричневатую пилюлю и раздавила ее в чайной ложечке.
-- Что вы делаете? -- спросил он.
-- Хочу проглотить вот эту пилюлю, оттого что сегодня вечером мне будет некогда курить.
Она вылила в ложку, наполненную черным порошком, последние капли портвейна из рюмки. И проглотила это, как говорила.
-- Как? -- спросил Лоеак. -- Вам сегодня будет некогда?