Селия колебалась. Наконец еще тише, и каким-то хриплым голосом, она сказала:
-- Мандаринша... Там очень... Там очень... очень сердятся?
Мандаринша ясно и определенно мотнула головой справа налево:
-- Нет.
-- Вот как! -- сказала Селия.
И тотчас же устремила вопросительный взгляд на подругу:
-- А вы... вы сердитесь?
-- Да, -- сказала Мандаринша.
Теперь они сидели обе, облокотившись на стол и близко наклонившись друг к другу. И Мандаринша слушала Селию, упорно не поднимая глаз...
-- Что поделаешь!.. Он пришел и сказал мне, что он любит меня, как прежде, и даже больше; что он... в этом вполне уверен, что он успел обдумать все это во время плавания; и что в продолжение всего этого плавания он думал обо мне, а не о ней... Знаете -- той, с которой мы подрались. Да, не о ней вовсе... -- При этих словах Селия улыбнулась победно -- хотя, умница, немного она сейчас улыбнулась и над собой... И продолжала: