-- Мандаринша!
-- Молчите! Говорю я, а не вы. Пейрас! Заставьте ее замолчать, если хотите, чтоб я могла кончить. Так вот, знаете ли вы, что она, ваша Селия, всю прошлую неделю жила с Рабефом? С доктором Рабефом? Но вы, наверно, не знаете того, что Рабеф взял ее на шесть недель. В мае он отправляется в дальнее плавание, этот Рабеф... Нет, вы, разумеется, не знаете, что он взял Селию на все это время, и вперед заплатил все ее долги, три тысячи франков долгу, и по счетам, и по распискам, и за взятое в кредит у торговцев, одним словом, за все, за что только можно было заплатить.
Пейрас насупил брови и больше не улыбался.
-- Вот оно что! -- спокойно сказал он, когда она остановилась. -- Разумеется, я ничего этого не знал. Благодарю вас, дорогой друг, за то, что вы были в этом так уверены.
Он раздумывал. Мандаринша заговорила снова:
-- Я только что была там, в вилле Шишурль. У них... Он ждал ее, без жалоб и упреков. Я поехала сюда против его воли -- он ни за что не хотел отпустить меня сюда.
-- Вот как! -- сказал еще раз Бертран Пейрас.
Селия снова уселась и плакала теперь, закрыв лицо руками.
Фарфоровые часы пробили один удар. Стрелки показывали половину первого. Прошел ровно час с того мгновения, как Мандаринша переступила через порог "Цесарки".
Мандаринша сделала шаг по направлению к двери: