-- Были жених с невестой и четыре свидетеля. Больше никого. Ни Селия, ни Рабеф не сочли нужным уведомлять своих бесчисленных знакомых, что, начиная с сегодняшнего дня, они будут принадлежать друг другу на законном основании. Мне кажется, что только наша любезная хозяйка и маркиза Доре получили от них приглашение.
-- Очень милое и любезное приглашение. Но мы, разумеется, сочли нужным отклонить его, это приглашение.
Л'Эстисак взглянул на Мандариншу:
-- Вы прекрасно могли бы принять его. Не думаю, что Селия рассчитывала на ваш отказ.
-- Я уверена, что она не рассчитывала на него. И все же и я, и Доре сочли нужным воздержаться от этого.
-- Вполне единодушно, -- подтвердила маркиза.
Она тоже была здесь и сидела, закутавшись в самом дальнем от лампы углу, спасая свое драгоценное горло от непосредственного соприкосновения с дымом, который вызывает хрипоту.
-- Здесь ничего не видно, -- сказал герцог в виде извинения. -- Я и не предполагал, что вы, маркиза, тоже находитесь здесь. Простите, если толкну кого-нибудь -- я иду поцеловать вашу руку.
Затем он уселся по-турецки. Теперь, когда его глаза привыкли к полутьме, он сосчитал всех присутствующих. Кроме Сент-Эльма и Лоеака, подле хозяйки дома были еще два старых товарища -- лейтенант Мальт Круа и мичман Пор-Кро -- тот самый, который приходил когда-то к бедняжке Жанник советоваться относительно своей женитьбы. А напротив них, по другую сторону лампы, сидели Уродец и Фаригулетта. Л'Эстисак, приподнявшись, заметил еще третью; Сент-Эльм весьма нежно обнимал ее. И Л'Эстисак из скромности перестал смотреть в ту сторону.
-- Так вот, я утверждаю, -- сказал он, -- что Селия с большой радостью расцеловала бы сегодня двух своих лучших подруг.