-- Попробуйте сказать, что она недостаточно красива, с ее прелестным носиком, который торчит, как военный рожок.
Девчонка тряхнула кудрями:
-- Рожок? Это страшно шикарно!
-- Желаю всем вам счастья, -- сказал Л'Эстисак чрезвычайно серьезно.
Они перестали целоваться, и курильня снова погрузилась в чарующую тишину и спокойствие. Мандаринша курила шестнадцатую трубку. От сильного напряжения втягивающих воздух рта и легких кончики ее грудей натягивали смелыми остриями ее вышитое шелковое кимоно. И курильщица, стараясь продлить изощренное наслаждение, долго втягивала в себя серый дым, прежде чем выпустить через полуоткрытую дугу рта тонкую ароматную струйку.
-- Мандаринша, -- снова сказал вдруг герцог, -- а ведь вы не сказали того, что всего интереснее для меня, эгоиста!.. "Мы следуем по нашему пути, не уклоняясь от него ни на шаг..." Это подходит к вам, подходит и к Лоеаку. Ну а я, где же он, тот путь, по которому я иду? И откуда вы знаете, что я иду по нему так, как мне надлежит идти?
Она оперлась на свою трубку, как фея на волшебную палочку:
-- О вас я знаю меньше... Вы из тех, у кого будут дети, наследники... И потому вы должник не только перед своими знаменитыми предками, но -- будете должником также и своих детей. Как потом они будут в долгу и перед вами и -- перед своими детьми... Все вы, знатные родом, вечные должники, и я не уверена, что -- счастливые. Нет, куда лучше я знаю о нас, ваших подружках, ваших помощницах, я знаю о Рыжке, о Фаригулетте, об Уродце. Мы продолжаем жить нашей простой жизнью, продолжаем забавлять вас, как можем, и мы надеемся, что вы не окажетесь ни злыми, ни неблагодарными существами. Я знала о Доре, что она станет крупной артисткой, я знала о Селии. Я знала о Жанник. Кстати, вы забыли поздравить Доре!
-- Как? Неужели?..
-- Да, дорогой друг! Через две недели она дебютирует в Орлеане. Лоеак отвезет меня туда поаплодировать ей. Вот она, Доре, которая так скромно сидит здесь в своем уголке. Она совсем не подходила к нам. Так же как и Селия.