-- Вы отгадали и это?
-- Да. Я не так глупа, как кажется. Селия всегда была, как говорил этот мальчишка Пейрас, "дикаркой, выдержавшей на аттестат зрелости", слишком дикаркой, и слишком образованной, созданной для одного-единственного, созданной для мужа. Вы помните, наверно, прекрасную басню Лафонтена -- о девушке, которая была превращена в мышь, -- вы же и научили меня ей. "Всяк остается тем, кем был..."
-- Помню.
-- Она вернулась в свою среду, наша экс-Селия. И Рабеф был прав, что предложил ей обратный билет.
Мичман Пор-Кро, ненавистник брака, проворчал:
-- Ну, это мы еще посмотрим. Может быть, он и прав. Но она, конечно, наставит ему рога, в этом нельзя сомневаться.
-- Даже если так? Подумаешь, как страшно. И кто может знать? Кто знает?
Где-то вдали запел петух. И Л'Эстисак поднялся со своего места и, перешагнув через распростертые на полу тела, прошел в соседнюю комнату, чтобы опять надеть свою раззолоченную форму.
Сон мало-помалу стал овладевать курильней. Парочки, которые еще не спали, обменивались все более нежными ласками.
Совсем готовый уйти, Л'Эстисак еще раз остановился и долгим взглядом оглядел циновки, гаснущую лампу, сонные или сладострастные тела.