Но он нисколько не смутился: наоборот, он ответил звонким и чистым голосом:
-- Нет, я живу в Париже. Правда, не постоянно. Но вот уже около года как я пребываю здесь. И у меня очень занятное жилье. В ужасном районе, в Гренеле. Но все-таки вам нужно будет навестить меня, когда мы станем друзьями, прелестная госпожа моя. Вы нисколько не пожалеете об этом. Моя хижина набита игрушками, которые нравятся маленьким девочкам.
Она хотела попросить его отправиться туда немедленно: можно было бы сейчас же стать друзьями: но, подумав, смолчала. Такой человек, как он, боявшийся подойти один к женщине, встреченной у Максима, конечно, мог не так, как все другие, относиться к вопросу о столь внезапных дружбах...
И действительно, в этот вечер даже не поднималось вопроса о том, чтобы отправиться в Гренель или куда бы то ни было: после ужина странный человек поблагодарил "свою прелестную госпожу" и откланялся.
-- Мы еще встретимся с вами? -- спросила Селия для очистки совести: за четыре года неудавшиеся встречи уже научили ее тому, что люди больше не "встречаются", если не "встретятся" с первого раза ближе, чем это полагается у Максима.
И она получила утвердительный и точный ответ, столь точный, что он сразу уничтожил ее недоверие:
-- Мы встретимся, если вам будет угодно, послезавтра, в четверг, в семь часов тридцать минут p.m. Не старайтесь понять, что это значит, -- это эсперанто, -- это значит без четверти восемь.
-- Я знаю, -- сказала Селия, улыбаясь. -- I speak English13.
Он подсмеивался над ней, но она привыкла к этому.
Свидание хотя и откладывалось, но, по-видимому, все-таки должно было состояться, а это было самое главное.