-- Опять! Честное слово, это у тебя болезнь. О какой такой шлюхе ты говоришь?
Он превосходно знал, о какой... И она сочла излишним давать ему разъяснения. Помимо того, и он сам вовсе не собирался продолжать спор до бесконечности. И он отрезал:
-- Конечно! Наплевать в высокой степени! Ты достаточно налюбовалась шинельной?.. Тогда ходу! Идем!.. Поехали!..
Она уцепилась за его руку, которой он не предлагал ей. И волей-неволей они вошли в зал, как супружеская чета, чего и хотела Селия.
Уже в течение многих ночей рыжая луна сияла на небе виллы Шишурль.
Несмотря на свои похвальные решения, Бертран Пейрас продолжал быть любовником -- единственным любовником -- Селии. И декабрь успел уже состариться на девятнадцать дней. От жалованья, полученного первого декабря, оставалось одно лишь воспоминание -- довольно смутное. И вся изобретательность юного гардемарина не могла возместить абсолютной пустоты его карманов.
Едва испарился последний луидор, как Пейрас попытался было осуществить благоразумный разрыв, который был предусмотрен с самого начала. Но Селия, с каждым днем все более в него влюбленная, начала кричать, как будто с нее заживо сдирали кожу:
-- Ты бросаешь меня ради другой!
Сначала он посмеялся над ней, по установившемуся обычаю:
-- Ну да, дитя мое! Я покидаю тебя ради другой женщины, ради очень богатой женщины, которая будет содержать меня роскошнейшим образом.