-- Ого! -- воскликнул он. -- Да в нем чудесно! И к тому же тепло!
-- Да, он нисколько не стеснителен, -- подтвердил японец. -- Но, может быть, вы разрешите мне?..
И, сняв панцирь с полковника, он надел его на себя.
-- Вот сейчас посмотрим, -- сказал он. -- Нет ли тут у вас винтовки или револьвера поблизости?
-- Есть и то и другое, -- ответил Машфер, -- но к чему вам оружие?
-- Чтоб вы выстрелили в меня. Вот тут, на этом самом месте. Вы можете целиться совсем близко. Вы тогда увидите...
Шимадзу, приглашая полковника выстрелить в него, указывал на свою грудь.
-- О, нет, благодарю вас! -- воскликнул полковник. -- Я и без того уверен в прекрасных качествах вашего панциря. Но представьте себе, -- вдруг он в каком-нибудь месте случайно поврежден, и я убью вас. Хорошее бы тогда вышло дело!
Он громко рассмеялся. Профессор Шимадзу, вежливый, как умеют быть вежливы только японцы, тоже рассмеялся -- ровно в такой же мере, как полковник, не меньше и не больше.
-- Господин полковник, именно, оттого я утруждаю вас сегодня вечером своим присутствием, хотя, без сомнения, оно вам в тягость. Все французы, которых я просил стрелять в меня, отказывались исполнить мою просьбу -- отказывались по той же причине, по какой отказываетесь теперь вы. Мне остается только призвать на помощь прусские пули. И вот я явился оттого на фронт.