Уртюби посмотрел вокруг и улыбнулся своей обычной детской улыбкой.
-- Да, -- сказал он, -- эта красота успокаивает. А я нуждаюсь в успокоении. Знаешь ли, эта свадьба... Я не знаю, отчего твои слова так преследовали меня... Я и теперь еще не могу освободиться от какой-то странной тревоги. Она не давала мне покоя в течение всей церемонии. Я боюсь, что и музыка, которою я угостил присутствовавших на свадьбе, была скорее мрачной, чем радостной...
-- Да, да! -- подтвердил испанец. -- Скорее мрачной! Тем больше основания перейти теперь на какую-нибудь другую тему.
Но Фред Праэк не обратил никакого внимания на это благоразумное предложение.
-- Месье д'Уртюби, -- обратился он вдруг к простодушному Рамону, -- вы не производите впечатления человека, легко поддающегося случайным впечатлениям. Откуда у вас эта неопределенная тревога?..
-- О, Бог мой! -- вздохнул баск. -- Я всегда очень плохо разбираюсь в своих чувствах. Но чувство это очень сильно. И вот... Подымаясь наверх, я ясно представил себе всех этих прекрасных людей -- красивую девушку невесту, ее мать, тоже молодую и красивую, наконец, очаровательного жениха... И вот, несмотря на все эти добрые предзнаменования, у меня сердце сжималось от холода.
-- Наконец, очаровательного жениха... -- рассеянно повторил Праэк его слова.
-- Нет, -- сказал Арагуэс, -- ты ошибаешься, дорогой мой. Оставим в покое очаровательного жениха... Но где таится опасность? Говорите же! Ведь мы высказываем, разумеется, только предположение, не правда ли? Кого же вы считаете опасным для Изабеллы?
-- О, Боже мой, ты хочешь, чтобы я сказал то, чего сам не знаю... Да и слишком уж это сильное слово "опасность"... Ну, да если ты так настаиваешь, то изволь: я имел в виду ее мамашу. Да, да, мамашу... Она так молода и красива... слишком молода и красива, может быть!
-- Слишком молода и красива... Значит, это недостаток?