-- Надо только поразмыслить четыре секунды. Давайте-ка рассуждать, Фольгоэт: после выборов 1914 года, после красных выборов, цвета бычачьей крови, в Германии в особенности, разве такой ловкий и смелый консерватор, как Вильгельм II, не говоря уже о других консерваторах, более смелых и менее ловких... не должен инстинктивно думать о войне? Тем более о войне против республиканской Франции и анархической России?
-- Допустим. Остается узнать...
-- Узнать, благоприятно ли время для Германии? Благоприятно.
-- Однако, если закону о трехгодичной службе грозит опасность... если русская революция...
-- Ну, все это только гипотеза! Достоверно то, что сегодня у нас нет тяжелой артиллерии; то, что завтра Россия закончит преобразование своей военной организации...
-- Нечего сказать, веселые у вас новости!..
-- Возможно!.. У меня были бы новости веселее, если бы война вместо того, чтобы разразиться в 1914 году, разразилась в 1918 или в 1920 году... Но кто знает? Германия рассчитывает нанести верный удар... все-таки она может промахнуться...
Я слушаю Прэля, и мне кажется, что хирург, не без некоторой грубости, снимает у меня катаракту.
-- Ох... у нас нет тяжелой артиллерии... вы сами это сказали.
-- Наши солдаты также не тяжелы. Простите мне это идиотское слово. Но, чтобы кратко пояснить положение: я не нахожу лучшего.