Две пули, вот все, что требуется. И сказать, что этот человек, лица которого я себе положительно не представляю, считает себя еще в настоящее время совершенно живым! И сказать, что он, может быть, составляет проекты... что он рассчитывает, предвидит, строит планы, что он учитывает будущее и что, может быть, в течение всего этого вечера он не подумал ни разу, ни одного разочка о своем ложе на будущую ночь... о своем последнем сосновом ложе...
Да и не стоило впрочем, потому что я подумал об этом за него.
Кстати, мой вчерашний визит... Представьте себе, что я все-таки сократил его в конце концов... Я хочу сказать, что не продлил его, как я бы это сделал, если бы... Если бы что?.. Если бы у меня не было для его сокращения самой смешной из причин... это такая смешная, такая глупая, такая старая комедия, и такая базарная шутка, что я едва осмеливаюсь поставить точку над и... Ну! вот:
Госпожа д'Офертуар только что ушла; маркиз Трианжи собирался встать; а я собирался остаться, когда звонок телефона на минуту отнял у нас, у него и у меня, нашу прелестную хозяйку.
(Телефон у госпожи Фламэй помещается в гардеробной, примыкающей к маленькой гостиной, это для полной ясности).
Госпожа Фламэй не затворила двери, не понизила голоса; все ее ответы были полны невинности, даже для самого подозрительного любовника, а я вам сказал, что я наименее подозрительный любовник на свете; но к несчастью я являюсь полной противоположностью глухому человеку, до такой степени, что я поневоле услышал так же ясно, как столь невинные ответы госпожи Фламэй, возражения из телефона... и эти возражения, которые, естественно, назначались не для моих ушей, были немного менее невинны.
Я их слышал, не переставая улыбаться... а маркиз Трианжи смотрел на меня... Он, конечно, слышит не так хорошо, как я... Однако я не стал бы биться об заклад, что если маркиз Трианжи не слышал, то он не угадал... не угадал больше, чем следовало...
Потому что, когда госпожа Фламэй вернулась в маленькую гостиную, я встал первый, а маркиз Трианжи, вследствие этого, не остолбенел от изумления.
Госпожа Фламэй, которая со своей стороны могла бы кое от чего остолбенеть, -- без сомнения она думала не о том, -- только улыбнулась мне и протянула руку.
-- Дорогой друг, вы уже уходите?