Я надеялся... Судьба редко осуществляет надежды людей, но мы забываем об этой истине при каждом случае, который нам представляется. Утверждают, что опытность -- товар непригодный для других, я вполне разделяю это мнение. И я думаю также, что она не всегда пригодна для нас самих.
Когда мой доктор заявил, как бы с сожалением, что аллея Катлейяс не совсем незнакома ему, я подумал, что могу не греша ни против дружбы, ни против вежливости, расстаться с ним.
-- А теперь, старина, я прошу у тебя позволения предоставить тебе катить одному до ближайшей аптеки... потому что, в конце концов, тебе не нужен брат милосердия... Я тебя покидаю, потому что было бы неприлично мне явиться в дом, куда я еду, после наступления сумерек.
-- Д... да...
Он смотрел в землю, и я думаю, что если бы у него была палка, он чертил бы фигуры на песке. Впрочем... песка тут тоже не было.
В конце концов он, казалось, собрался с духом.
-- Старина, я, вероятно, нескромен, но... можно ли узнать, о каком доме ты говоришь?
Я смотрел на него не без удивления: во-первых, более чем вероятно, что он знал то, о чем он спрашивал. Во-вторых, и в особенности, если он это знал, я имел право находить его очень любопытным.
Все-таки я ответил:
-- Нет, старина... ты совсем не нескромен... я еду с визитом к одной парижанке... заправской парижанке... ее зовут госпожой Фламэй.