Он схватил ее за руки и насильно поцеловал в обе щеки.
-- Вредная девчонка! Ты знаешь, что это только ради шутки.
-- Как бы не так! -- сказала она. -- А когда старик Дюге, который этого ведь не знал, взялся за мушкет, так это тоже в шутку один из вас проткнул его шпагой? Ведь это ты был...
-- Ты у меня замолчишь?
Он душил ее в объятиях, продолжая покрывать поцелуями ее лицо, одновременно ругая ее и называя потаскушкой.
-- Лжешь! -- возмутилась она, потом спросила с любопытством: -- А эта Анна-Мария, которую ты соблазнял, как ты теперь с ней? Ты к ней пойдешь?
Она презрительно сжала губы.
Анна-Мария Кердонкюф когда-то была ее подругой и приятельницей. Но Анна-Мария поддалась уговорам Тома. Была ли то добродетель или ревность, но Гильемета, ничего не имевшая против того, чтобы Тома был возлюбленным всех других женщин и девок [Девкa (garce) -- обозначало на простонародном языке того времени просто молодую девушку и не имело порочащего смысла.], ей не известных, нашла очень дурным, что Анна-Мария стала любовницей Тома.
-- Отвечай же! -- сейчас же вскипела она. -- Пойдешь ты к этому отродью?
Тома поломался.