-- Здесь нет Иошивара, -- сказал Мевиль. -- Тебе нужно обзавестись любовницей, это единственное возможное развлечение в часы сиесты. Если б ты располагал временем, можно было бы выбирать в обществе. Но для путешественника, как ты, который появляется только мимоходом, свет -- чересчур обширный публичный дом, где рискуешь искать и ничего не найти по вкусу. Остаются профессионалки. Белые слишком дороги и слишком стары притом, я их тебе не рекомендую. Гораздо лучше большинство аннамиток, метисок, японок и даже китаянок: все они молоды и свежи, если и не отличаются красотою.
-- Я предпочел бы аннамитку, -- сказал Фьерс. -- Я пришел к заключению, что не стоит пользоваться привозным товаром. Аннамитку или нескольких... Впрочем, мы еще поговорим об этом, и я спрошу совета у вас обоих.
-- Только не у меня, -- возразил Торраль. -- Женский вопрос вне моей компетенции.
-- Полно! Разве ты больше не живешь в этом симпатичном квартале, улица...
-- Улица Немезиды. Я не стесняюсь произнести это имя, даже в таком шикарном месте, где мы сейчас. Да, улица Немезиды, которая раньше называлась улицей Тридцатого номера, -- что было символично. Да, и все-таки я отрекся от Сатаны! Благодать снизошла на меня.
Фьерс, изумленный, смотрел на него. Мевиль тихо смеялся, с опущенными глазами, как он смеялся всегда, говоря женщинам непристойности. Торраль объяснил точнее:
-- Я устранил коэффициент любви из моей формулы, потому что он каждую минуту нарушает гармонию вычисления; помноженные на него величины чрезмерно растут и загромождают всю жизнь. С другой стороны, как трудно, даже для самого цивилизованного человека, устранить любовь и сохранить женщину! Гораздо проще отбросить сразу и то и другое. Я так и сделал.
Ты принимаешь лекарства?
-- Нет. Я не строю плотин, -- я отвожу воду.
-- Каким образом?