Но, кроме него, там был человек еще старше Маленького Волка, сморщенный, как сушеное яблоко. Маленький Волк стоял рядом с ним, и старик выглядел его отцом.
– Может быть, это был Тупой Нож, – продолжал Мак-Кейб. – Он, вероятно, у них главный вождь, потому что они ни разу не назвали его по имени, тогда как Маленького Волка называли. Я думаю, что это и был Тупой Нож.
Мак-Кейб понимал кое-что по-шайенски, когда говорили медленно и не горячась.
В словах индейцев чувствовались накопившаяся горечь и ненависть. Андерсон подтвердил, что остальные охотники, совсем не знавшие по-шайенски, просто ждали смерти.
Мак-Кейб и Андерсон догадывались, какая судьба их ожидает.
Молодые индейцы выказывали беспощадную ненависть к ним. Они не горячились, не теряли самообладания, как этого можно было ожидать от индейцев. Их ненависть была сдержанной, глубоко сознательной.
Шестеро охотников за шкурами знали об этих индейцах только то, что они появились из-за холма и что это было какое-то племя, перекочевывавшее со всем своим скарбом на новое место. Но откуда они и почему очутились здесь, никто из охотников не представлял себе.
И вожди удержали молодежь. Ни Андерсон, ни Мак-Кейб не знали, как и почему их оставили в живых. Старый вождь, по имени Маленький Волк, вынул свою трубку и, набив ее до отказа крепким табаком, подошел к костру взять уголек, прикурил и, попыхивая ею, вернулся. И тогда охотники, даже Уорд, поняли, что пока старик прохаживается по кругу, попыхивая трубкой, они будут жить. Он одним своим присутствием воздвигал как бы преграду между шайенами и их добычей.
– И трубка у него была смешная – не какая-нибудь проклятая языческая штучка, а обыкновенная десятицентовая трубочка, – сказал Мак-Кейб.
Маленький Волк курил и напряженно думал; его широкое, худое, все в морщинах лицо было глубоко озабоченно. Закутавшись в старое, изношенное одеяло, он продолжал ходить покуривая – в его руках была жизнь шестерых людей – и не отзывался на гневные крики своего ожесточившегося племени. Они требовали смерти охотников. Стоя кольцом вокруг пленников, воины жадно жевали полусырое мясо и требовали их смерти. Они твердили о том, что свыше миллиона бизонов было перебито в прериях вот такими людьми, как эти охотники за шкурами.