– Виноват… – сказал Мюррей. Он как-то странно поглядел на Уинта.
– Как вы думаете, завтра мы догоним их? – спросил Уинт.
– Возможно.
– Я знаю, что шайены проезжали по сто двадцать миль в день. Они вели с собой сменных лошадей и каждые десять миль пересаживались. Нет кавалерии в мире, которая могла бы обогнать их.
– У этих нет запасных лошадей. Те же, на которых они едут, так изнурены, что подохнут, идя шагом. А потом, с ними женщины и дети.
– И все же они не остановятся, – сказал Уинт.
– Ну что же, пусть. Может быть, мы догоним их завтра. Может быть, через день. Сделайте раннюю побудку: в четыре тридцать.
– Люди не успеют отдохнуть как следует.
– Если скво[6] выдерживают, выдержат и они, – заявил Мюррей.
Отряд был на ногах, едва стало светать. Солдаты тихонько ругались, офицеры с любопытством поглядывали на Мюррея. При таком освещении трудно было бы идти по следу, если бы шайены делали хоть какие-нибудь попытки скрыть его. Но они двигались на север по прямой, как летит птица, – в этом сказывалась тоска народа по родной земле, по своим горам и долинам. На север мчались они, прямо на север. И опять взмахивал руками арапах, показывая, с какой быстротой могут мчаться индейцы, их женщины, дети и старики, когда их зовет земля отцов. Арапах вел белых людей, но он гордился своим народом, и гордость его все возрастала, когда они проезжали мимо трупов павших пони, уже обглоданных койотами и черных от мух.