Сегер, кивнув в сторону женщин, шепнул что-то на ухо Майлсу.
– Плохо, – сказал тот.
– Бог мой, разве я этого не знаю! В такую жарищу! Я даже по ночам ломаю себе голову, как бы их спровадить отсюда. А когда вернутся с охоты индейцы, да с пустыми руками, еще хуже будет.
– Давайте кончим завтрак, – предложил Майлс и, несмотря на пульсирующую боль в голове, начал давать указания, тщательно взвешивая каждое слово: – Потом вы отправитесь в форт Рено и попросите полковника Мизнера прислать сюда взвод солдат. Мы почувствуем себя тогда спокойнее.
– Надеюсь, – сказал Сегер без всякого энтузиазма.
Они уже кончили завтрак, когда Майлс, сидевший лицом к окну, увидел подъезжающих к дому индейцев. Сначала ему показалось, что зрение обманывает его, что это мираж, вызванный жарой. Индейцев было человек двадцать. Полуголые, покрытые пестрой татуировкой, они сидели на тощих, как скелеты, пони, худоба которых могла поспорить с худобой всадников. Индейцы ехали среди клубящихся облаков красной пыли, пронизанной солнцем; лошади тонули в них по самое брюхо, отчего и казалось, что они плывут.
– Господи, спаси нас! – прошептал Майлс.
Тогда и другие взглянули туда, куда был направлен взгляд Майлса.
– Господи, спаси нас… – повторил Майлс.
А Сегер пробормотал: