"Если белых не выведем, замордуют они вас?" -- "Замордуют".-- "Если белых не прогоним, пропадет все до последней ниточки?" -- "Пропадет".-- "Мы вас от белых обороняем?" -- "Правильно" -- "А жрать мы чего-нито должны или нет?" Молчат.
Гусей там водили, река хорошая, пруды, озера. Отряд сколько-то у них гусей добыл, в перелеске гусей посекли, поощипали, на костре смалят. А дух гусиный до хозяев в деревню, носа им обжег. Кинулись хозяева в перелесок гусей отбивать, наново жалко стало.
Были отряды честные, служебные, были и грабители. Эти различья не делали, где много, где мало. Им бы взять, а у кого -- меж собой жители разберутся.
Обувь стали брать, а у мужика обувь для праздника. "Отчего обувь,-- говорят,-- не на ногах?" -- "Потому не на ногах, что босые ноги обувь берегут".
Тот только о других заботится, у кого живой худобы не заведено; а замычит коровенка ледащая -- сразу на людей косым глазом глядеть станет.
Беднота одно, голота другое. Я теперь за голоту, она вольно летает. Беднота -- всякие хозяйства ощупывает да по своим хаткам вещи разносит. Голота же ничего не копит, по щелям не шарит, за всех воюет.
Сказал бы ты дома, что изба тебе не нравится, заплевали бы родные-семейные. У нас хоть бы гной, да родной.
Если нас к бедности насильно не приохотить, кто ее любить станет. Вот родня и приохочивает, чтоб дома не бросали.
Пчелы, пчелы гудят,
На работу летят,