Вот глянь -- стоит перед тобой деревня... Хаты малы, крыши раскрыты, окна слепые. А вот глянь -- хоромина-домина. Крыши высокие, окна широкие, сад, и для псов разных кругом дома понаделаны. Теперь прикинь одно к другому.
Часть пятая. ОЩУПЬЮ
XIX. ЗЕЛЕНЫЕ
Направо ли, налево ли, прямо ли -- ни людины. Иду дурницею, думаю: обманули и будут братья мне звери-волки. Как над шапкою -- тах-тах! И опять не видко и не чутко. Скоренько я белою тряпицею машу, и тут, с-под земли просто будто, вышел очень приятный человек и меня в зеленые принял.
Как жили-то! Крови не лили, голодом томились, из лесу ни ногой: комарня, мошкарня, совий гук да волчий вой.
В самой глуши курень под землею, да не хуже медведя хворостом закидано. Ни духа, ни солнышка. Болото разведем и спим в нем чередами и сторожко.
Только зубы и светятся, до того в куреньках обкурилися, до того зеленями обросли.
Приказал нам зеленых по лесам не шукать, а строго-настрого, ни с села в лес, ни с леса в село -- никовошеньки. И пришелся рецептец тот через неделю,-- потянулись до нас из лесов мощи живые, до того тощи, до того неевши -- от корочки вдрызг пьяны. Взяли мы их голыми руками. Да безвыгодно для походного дела. И слабы, и воевать отвыкли.
Сразу с факелами высыпало полк-полчище. Чистые богатыри, до того при факелах высоко они темнятся. Один спрашивает: "Что ты за человек, зачем до нас в леса пришел? Коли ищешь ты сна и покою -- из лесу ступай; коли счеты нашими руками сводить собираешься -- ступай от нас; коли ж ты,-- говорит,-- войну ненавидишь и через всякое злое от войны уйти готов -- полезай, братишка, в наш курень зеленым".
Захватили они нас, не для истребления, а чтобы ихних зеленей не выдали. А нам лесные жители и люди, не в пример добровольцам. Остались мы охотно. Кто из нас покаленее -- красных дожидался, а кто позеленее -- и по сие время в бору дремлют.