По трапу я спускаюсь в лодку, и большие, странные весла, насаженные, как на стержни, на скрипучие уключины, будоража воду, воронками крутящуюся за ними по сторонам, взмахивают, как крылья стрекозы. Лодка входит в маленькую бухточку, где еще с десяток таких же лодок чувствуют себя спокойнее чаек в гнезде.
Незнакомая земля. Незнакомый язык.
Почтенный господин в котелке, прежде чем я ступаю на берег, обращается ко мне с пластическими жестами, весьма торжественным тоном:
-- Очень хорошо, сэр, -- отвечаю я. -- Но, к сожалению, я ни слова не понимаю по-португальски. Если вы присланы приветствовать меня от города, тем хуже для меня.
Тогда он пробует заговорить со мной по-английски, по-французски, по-итальянски, по-немецки...
-- Гид! И здесь оказался гид!
Но что же он думал показать мне на этом маленьком острове? Единственно достопримечательное здание здесь -- тюрьма. Я почерпнул это сведение из лоции. Но тюрьма слишком напоминает мне родину. Я недавно видел подобное здание в Одессе довольно близко. Полагаю, что все тюрьмы в мире одинаково скверны, и лучше держаться от них подальше.
Быть может, где-нибудь на острове сохраняются древности? Но не все ли мне равно, больше или меньше на земном шаре скелетом или зубом какого-нибудь ископаемого.
Что касается природы, она всюду показывается сама и меньше всего нуждается в истолкованиях гида.
Чем занимаются жители?