О, Боже! Зверь без разума, без слова
Грустил бы долее.
И вдруг почувствовал, как слезы прилили к глазам, и сначала где-то глубоко в груди, как птицы, забились рыдания. Он оттолкнул собаку и бросился с крыльца в калитку, оттуда в степь.
Тут, не помня ничего, рыдая и колотя себя в грудь, он пустился бежать вперед, туда, где красный поникший месяц блестел над высоким бугром так близко, что походил на медный щит на груди уснувшего великана.
Сева бежал, спотыкаясь, охватываемый сумраком, который как будто хотел удержать его. Наконец, он стал уставать, задыхаться от бега, и еще больше -- от рыданий.
И тут ему показалось, что кто-то белый, бесшумный следует за ним по пятам. Он боялся оглянуться и только искоса взглянул в сторону и задрожал с головы до ног... Сбоку, действительно, мелькнуло что-то белое. Он вскрикнул и, закрыв лицо руками, почти теряя сознание, повалился на землю.
Очутившись на земле, он почувствовал странную легкость, блаженное ощущение бесплотности. "Пурга", все время бежавшая за ним, склонилась над его лицом и, подняв голову к месяцу, завыла так, что от ее воя задрожал мрак и далеко передал этот вой по степи.
Хотелось ничего не видеть, не слышать, не ощущать, даже безбольно, бессознательно умереть. Но при одном прикосновении его груди к земле, вернулись не только силы, но и жажда жизни. Он услышал издали крик:
-- Сева, Сева!
Голос был мало похож на голос брата, но это был он.