Парень вдруг раскрыл свой большой рот с плотными, как у животного, здоровыми зубами, как-то зверски ощерился, выпучил глаза и, растопырив руки и ноги, издал сильный, почти нечеловеческий крик, начатый с длинной высокой ноты и окончившийся визгом.
Заяц, ошеломленный этим криком, вздрогнул, припал к земле, замер, но через мгновение, как стрела, исчез среди кустов, сопровождаемый гиканьем и хлопаньем в ладоши, резким, как удары бича.
На этот крик и хлопанье отозвались собачьи голоса низкие, высокие, хриплые и сильные. Кошка опрометью бросилась с забора на землю, петухи и куры пустились врассыпную.
На этом маленьком дворике было много всей этой живности: помимо собак, кошек и кур, были еще кролики, голуби и даже молодой козленок. Но больше всего собак разных охотничьих пород.
И кто же, кроме охотника или какого-нибудь чудака, мог жить в этой маленькой белой хибарке, около самых волн пустынного моря, так далеко от людей!
Он был охотник, этот чудак, обитавший тут, и вряд ли только одна нужда загнала его сюда. Впрочем, он редко бывал дома; исчезал иногда на целые недели на месяц, оставляя свое жилье, похожее на логовище зверя, попечению этого парня, взятого им к себе в работники с улицы.
Возвращался он домой с звериными тушами и шкурами, весь пахнущий кровью убитых животных и их свежим удушливым мехом. Загорелый, обветренный, обросший бородой, сам как будто родной этим зверям, с которыми он вел постоянную войну.
Тут он временно отдыхал, занимаясь дрессировкой собак, которых потом продавал любителям и охотникам за большие деньги.
Это был большой мастер своего дела, и животные любили его, так как он никогда при дрессировке не прибегал к побоям, а всегда действовал лаской, на зависть работнику, с которым был груб.
Теперь он взял с собою двух великолепных собак, хвастаясь, что продаст их и вернется домой с большими деньгами.