-- Тем хуже, если не все. Это чисто русская черта, стыдиться веселья.
-- Да я и сама люблю повеселиться, -- откликнулась Ларочка, вызывающе глядя на чуть-чуть побледневшего писателя. -- А то что же киснуть.
И она, покачивая головой, отчего рыжие волосы ее переливались светящимися струями, задорно промурлыкала:
Для блага жизни нам дано
Блаженство, пенье и вино.
-- Чудесно, -- подхватил Даллас. -- Вот и Стрельников говорил, что вы поете. Было бы ужасно интересно послушать.
-- Что же, я с удовольствием спою вам, только нот у меня с собою нет. Мне кажется, что когда я пою, я умнее, чем так. Право. Когда я говорю, мне кажется, что я глупая.
-- О, -- подняв пухлый короткий палец, одобрительно заметил Даллас. -- Это чувство настоящей артистки, браво.
Лесли оживился и поспешил к ней. -- Но вы, может быть, поете что-нибудь на память? Я могу п...подыскать аккомпанемент.
-- Его на это взять. Он и сам сочиняет премилые вещи.