И он встал, подошел к столу, положил порошок в карман, отыскал спички и, нащупав свечу, зажег ее.
-- Так будет лучше, -- сказал он, убедившись, что пламя свечи заколыхалось под осторожно приподнятой рукой.
Почему лучше, он не знал, но действительно как будто стало легче.
Он опустился в кресло подле стола, достал порошок, положил его перед собой.
Явилось опасение, что не следует выпускать этого яда из рук, иначе он может его потерять.
И тут же вползла, как червяк, извивающаяся гаденькая мысль: ведь это так просто -- потерять.
Он нервно схватил порошок и положил его в карман.
Встал, подошел к окну и высунул наружу голову, с жаждой ободряющей свежести ночи.
Но кругом была густая, насыщенная ароматом цветов тишина. И вдруг ее тяжело всколыхнул удар колокола, от которого тишина прорвалась, и он вздрогнул, отшатнулся от окна и начал считать удары с колотившимся сердцем.
-- Восемь, девять, десять, -- сердце так же наполняло звоном тело, как колокол. -- Одиннадцать, -- у него захватило дух. -- Только одиннадцать, еще целый час. Что надо сделать за этот час?