Он жует бетель и сплевывает на пол кровавую пену.
Царство этих камней прошло и они годны только за тем, чтобы удовлетворить праздное любопытство путешественника, доставляющего небольшой доход жрецам, торгующим этим зрелищем.
Я уже хотел уходить, когда один из идолов на прощанье обратил мое особенное внимание.
Он был так страшно безобразен, что надо было иметь поистине безумную фантазию, чтобы создать его.
Не только его лицо, но и все его каменное тело было сведено ужасающими судорогами. Но не только в глазах его, а и в каждом изгибе его тела, вместе с гримасой невыразимой боли, чувствовался ясный трепет торжества.
У ног его лежала опрокинутая чаша.
Масло лампады чадило и пугливым пламенем освещало этого странного бога.
-- Как называется он? -- спросил я бонзу по-английски.
Он назвал мне его имя, которое я теперь забыл.
-- А что значит эта опрокинутая чаша?