Но речь была обоими отвергнута окончательно. Решено было ограничиться простым внушением, что знаменитый писатель обязан помочь своему начинающему коллеге, который, может быть, далеко превосходит его своим талантом.
-- Будущее это покажет, -- убежденно говорил Кругликов. -- По-моему, в твоей трагедии есть прямо Шекспировские штрихи. По-моему, ты сам себе еще не знаешь цены.
-- Это верно. Однако же я чувствую этакий размах... полет вдохновения.
-- Пойдем выпьем еще по рюмке коньяку за твой талант, и баста.
Зашли в ресторан, выпили коньяку по одной... другой... третьей рюмке, и тогда уже смело двинулись к знаменитому писателю.
Не беда, что стало уже темно: со своим братом- коллегой нечего церемониться.
-- Да и не велика птица, -- заявил около самой двери Степанов. -- Не Лев Толстой. Ну, талант, скажем, что ж из того. Я сам талант.
-- Ты так ему и скажи.
-- Так и скажу. И никаких карточек... Никаких автографов.
-- Стой, я с тобой пойду, -- решительно заявил Кругликов. -- В случае чего, я тебя в обиду не дам.