-- К чёрту, богоспасаемый град! Что мы, архимандриты, что ли! Просто: коллега, рад приветствовать.
Вино снова забулькало из бутылок в стаканы, из стаканов в глотки.
-- Видишь, я тебе говорил in vino Veritas, -- так оно и оказалось. Теперь все ясно и просто, как и что надо делать. Выпьем еще для полировки пива, и айда.
Вылили пива. И после первых же глотков задача еще более упростилась.
-- По-моему, собственно, и никакой такой приветственной речи не нужно совсем, -- заявил Кругликов. -- Нечего тебе унижаться перед ним. Нужно сразу стать на товарищескую ногу. Он обязан сделать для тебя все в силу долга перед литературой и родиной. Ты прямо ему это и скажи.
-- Прямо и скажу.
-- Сначала протяни ему руку, посмотри ему этак прямо в глаза. Этаким все прони... фу, чёрт!.. этаким... икающим взглядом, и прямо скажи... Выпьем.
-- Прямо так и скажу. Взгляну вот так... и скажу...
Опять выпили.
Политура была наведена в достаточной степени. Четырехсложных слов в разговоре приятели избегали, зато вообще в словах не было недостатка, и если бы кому-нибудь из них, действительно, пришлось сказать самую пространную речь, ни тот, ни другой не почувствовали бы ни малейшего затруднения.