-- Ну, ну, чего ты кричишь, хорошо, я пойду. Только дай мне... выпить чего-нибудь.
-- Вот это идея. Хвати-ка, брат, для храбрости рюмку водки. И глотку промочишь, и кураж подымешь таким манером. Да и для вдохновения недурно. In vino veritas, как говорили греки.
-- Боюсь, пахнуть будет. Подумает, я -- алкоголик.
-- Это не беда. Все настоящие таланты пьют. Скажешь, Толстой не пьет, так ведь Толстой, брат, гений. Да и неизвестно еще. Может быть, если бы он пил, так еще лучше писал бы.
-- Нет, это неловко.
-- А, что там! В крайнем случае кофейных зерен погрызть, весь запах отобьет.
Водка появилась, и Кругликов решался до конца делить с своим другом писательскую чашу.
Выпили по одной, закусили огурчиками и опять возобновили репетицию.
Кругликов еще лучше изображал знаменитого писателя, что повергло начинающего в еще больший трепет.
Для куража понадобилась еще одна, за ней другая... третья...