-- Так я пойду туда, а ты подожди.
И она направилась по крутым и сгибавшимся под ее ногами доскам вверх на палубу, размышляя о том, как странно отнесся старик к этому ужасному происшествию.
"Божья воля", -- говорит, и больше ничего, в то время, как о "хорошем господине", его живом брате, готов говорить, сколько угодно. Говорит: "Хороший господин, шагу пешком не ступит". Как мало нужно, чтобы прослыть "хорошим господином", не без злорадства подумала королева. Впрочем, со своей точки зрения он прав. Все со своих точек зрения правы! Ах, да не все ли это равно?!
Она тут же устыдилась, что ее занимают подобные мелочи, и вступила на палубу, заваленную мочалой, канатами, пустыми бочонками, издававшими неприятный запах рыбы, и мешками.
Несколько раз споткнувшись об эти предметы, королева перешла на другую сторону палубы и отыскала местечко на корме, где и села у самого борта.
Внизу чернела вода. Над нею сверкало звездное небо. Эти звезды сияли так гордо и холодно, точно презирали землю со всеми ее превратностями.
Отражения наиболее крупных звезд золотыми змеями трепетали на воде и уходили в глубину, но река была тоже темная, неприветливая и тоже чуждая и земле, и звездам.
Она текла холодно и угрюмо, как будто проклятая кем-то и бессильная остановиться в своем вечном движении.
Иногда вся она казалась бесконечно-длинною, широкою, темною лентою, которую тянет издали чья-то невидимая рука, и эта лента опоясывает всю землю.
От нее веяло одиночеством и могилой.