Лодка, шурша о песок, въехала носом на берег, и Кашнев выпрыгнул из нее.
За ним выпрыгнул и мальчишка.
Кашнев осмотрелся и остановил свой взгляд на том месте, где больше всего виднелось следов.
По описанию Курчаева, тут и было то место, откуда пошел в воду Сережа.
Он посмотрел на реку, точно стараясь проникнуть в нее взглядом, и вспомнил слова матери: "вода злая".
Она, действительно, показалась ему злой, бездушной и коварной, хотя и старалась прикрыть свою злобу вкрадчивым шепотом, нежностью и тишиною. Кашнев стоял, прислушиваясь к шороху и лепету воды между ветвями склоненной к ней ивы. Огромная щука метнулась в омуте, и он видел ее несколько мгновений почти на поверхности реки. Затем она метнулась снова и, оставив по себе разбегающийся след, исчезла в глубине.
"Тут и лежит Сережа", -- думал Кашнев, и эти слова обдавали его холодом.
Он стал медленно раздеваться. Мальчишка с любопытством глядел на эту процедуру.
Раздевшись, Кашнев слегка съежился от утреннего холода и от охватившей его жуткости и ступил в воду так же точно, как, по рассказу Курчаева, делал это Сережа, то есть, лицом к берегу.
Затем он также пошел дальше, с дрожью ощущая, как вода обнимает его все выше и выше... Вот уже он по грудь в ней... Еще одно движение, и он сразу скрылся с головой.