Первое инстинктивное стремление было вынырнуть на поверхность, но он переборол себя. Ведь этого-то он и желал, и, не делая ни одного движения, удерживая замиравшее дыхание в груди, он отдал себя на волю воды. Он чувствовал, что сейчас найдет тело Сережи и вынесет его на своих руках со дна.
Широко открытыми глазами глядел он на дно сквозь застилавшую ему глаза воду, которая казалась зеленовато-мутной и непроницаемой, как стекло.
Вдруг правая нога его натолкнулась на что-то скользкое и упругое, и не успел он еще, как следует, сообразить, что это такое, как в один миг очутился на поверхности с искаженным от ужаса и помертвевшим лицом.
Не было никакого сомнения, что он натолкнулся на Сережу, и прикосновение к его телу ощущалось в ноге, как что-то прилипшее к ней и навсегда оставившее свой неизгладимый след. Не помня себя, он сделал два-три отчаянных усилия и очутился на берегу.
Мальчишка, вытаращив глаза, глядел на него, догадываясь о том, что Кашнев испугался утопленника.
Кашневу стало стыдно за свое малодушие, но он долго не мог прийти в себя.
-- Нашли? -- спросил мальчишка.
-- Нашел, -- ответил Кашнев и, дрожа мелкой дрожью и тяжело дыша, стал одеваться.
Мальчишка ничего не понимал.
-- Навязывай на веревку камни, на аршин один от другого.