Выбежав из-за излучины, они увидели по другую сторону скал, образовавших скрытую от них котловину, -- бегущих людей. Люди бежали молча, и все они казались одетыми в черное.
Вдали у деревянной бревенчатой дамбы, к которой спускалась дорога, стояла пара лошадей и небольшая карета.
У одного из бежавших оттуда блестело что-то вокруг головы, как золотой венчик. Сам он был толстый и дико было его видеть, спешащим на своих коротких ногах.
И влюбленные также бежали навстречу, к тем же выступавшим в море молчаливым скалам, как будто это могло кого-нибудь спасти.
И каждый спешил добежать как можно скорее... Не затем, чтобы спасти, а затем, чтобы в это молодое смеющееся утро увидеть кровь, увидеть чудовищный образ смерти.
Может быть, этого и недоставало всем, чтобы постичь бессмертную красоту и смысл улыбки, которая сияла вокруг и пела, как счастье.
И эти двое прибежали первые.
Но там, в этом углублении, образуемом скалами, тоже было двое.
Один лежал на песке, почти у самых волн, другой... нет, это была женщина -- стояла над ним с сосредоточенным, бледным лицом. Впрочем, женщина была совсем простая, должно быть швея, даже работница.
Она возилась около того, что лежал на песке, расстегивала его платье, ворот его рубашки, белой как пена.