Все так и покатились со смеху Но механик снова произнес так же серьезно:
-- Нет, брат, не профанация. -- Я покажу тебе такую любовь, какая ни одному немцу и во сне не снилась.
Тогда, делая вид, что едет только из любопытства,
Крейцер также взял рикшу и пустился с компанией в Малай-Стрит.
II.
Темные улицы... Белое здание отеля с колоннами, похожее на открытый дворец, все ярко освещенное огнями, где черные фраки мужчин и белые платья дам мерцают чувственными намеками... Затем опять темнота, и наконец новый, страшный и соблазнительный, почти сказочный и отвратительно земной -- Малай-Стрит.
Еще издали раздражающей загадкой тянут к себе из мрака бесчисленные огни разноцветных фонарей. Огни вытянулись узорными сверкающими лентами по обе стороны улицы и в конце ее как будто связываются в огненный узел.
Множество других маленьких огней, как светящиеся жуки, летят туда со всех сторон и сливаются там в один золотой рой, откуда идет переливное гудение, как из колоссального невиданного улья.
Иль это гул океана, гул стихии, который доносится сюда и качает сотни, тысячи бумажных фонарей, всевозможных видов и форм, около домов, в домах и над домами, где бунтует еще более дикая стихия.
По обе стороны улицы, в два ряда, выстроились женщины, разукрашенные, как фантастичные куклы, в яркие цветные костюмы, с необыкновенными прическами. Две гирлянды живых цветов, живых ядовитых орхидей. Они колышутся в раздраженном огнями сумраке, как бы танцуя, взмахивают руками и манят, и зовут: