Сомнения не оставалось. Все представилось с ужасающими подробностями. И тут же в красном, грубом пламени назойливо затрепетали вульгарный слова, которые тогда, после первого их поцелуя, заставили его сморщиться: "Я чувствую, что ты разбудил во мне самку". Это отдавало недавней связью с каким-нибудь юнкером.
Теперь она, конечно, ничего подобного не скажет. Но фокус свой несомненно проделает с тем удивленным и как бы обрадованным лицом.
Новая карта его была опять бита. Он опять загадал: если бесповоротно...
Банкомет даже не дал взглянуть на карты и выкинул девятку.
Какая сила распоряжалась им и решала его судьбу!
Он вздрогнул от суеверного чувства.
Игра все еще шла ничтожная, и бледный партнер почти не обращал на нее внимания, держа в углу прокуренного рта янтарный мундштук одного цвета с своими зубами.
Еще рюмка коньяку. Вино засмеялось в нем тонким щекочущим смехом, толкая на вызов. На столе звенело несколько его золотых.
Игра сразу вспыхнула, как разгоревшейся костер из золота, серебра и бумажек, смятых, как будто съежившихся от пугливого ожидания, вокруг которых с легким свистом разлетались карты.
Он все проигрывал и проигрывал. Уже своих денег почти не оставалось. Но проигрыш не переходил и к противнику: тот отдавал карту за картой своим партнерам, и поэт, с лицом белого негра, все звучнее и звучнее разыгрывал деньгами целые мелодии в кармане.