-- Ну кажется и вам не особенно везет.
Для меня это пустое. Я сейчас проигрываю, завтра выигрываю. Вы же играете редко. И потом у меня правило -- играть до известного предела.
Что это -- дерзость, или намек? Он поспешил ответить двусмысленно и довольно неуклюже:
-- Я пределов не назначаю. Иной раз так выходит, что приходится. Коли хочешь пытать счастья, так нечего пытаться остаться в пределах.
-- Только не в картах, -- едко заметил жених.
Декоратор захохотал и громко прибавил:
-- А в любви еще меньше. Самая рискованная карта предпочтительнее самой, самой... как бы это сказать. Да попросту -- всякой бабы.
Пришлось раскрыть бумажник, где лежали вырученные с выставки товарищеские деньги: пятьсот рублей, которые он не успел нынче внести в банк. Вынул оттуда сторублевку.
Он проделал эту операцию медленно, но кровь заливала все его лицо. И ему казалось, -- все знали, что он секретарь товарищества, -- отлично видят его преступление, и особенно тот.
Пусть, тем лучше, -- думал он с каким-то отравленным отчаянием в то время, как тихий, вкрадчивый голос, похожий на звон золота, успокоительно нашептывал изнутри, что это все не настоящее: и люди, и игра, и что он никак не может проиграть товарищеских денег.