-- Это совсем не так смешно, как они думают, -- обиженно прошептал Николай своей спутнице. -- Тут много сильного и интересного. Конечно, это только искание. Для передачи солнечного света нет красок. Надо создавать комбинации, чтобы добиться.
Дама все-таки не удовлетворилась этими картинами.
-- Нет, вы мне покажите совсем, совсем декадентское, -- настаивала она, волоча за собой тонкий змеящийся и свистящий шлейф.
Публика прибывала, залы наполнялись народом, вызывая праздничное оживление у художников, мелькавших то там, то здесь, среди движущейся, шумящей толпы.
Одна из дам beau mond'a, высокая, тонкая, с маленькой изящной головкой, учившаяся живописи в Париже, впервые экспонировавшая свои вещи на выставке, в нарядном черном шелковом платье, шла рядом с военным генералом. У генерала было бритое лицо и обвисшие щеки, подрагивающие в такт отрывистого звона его шпор; под этот звон журчал ее слабый мелодичный голос:
-- Вы знаете, это совсем европейская выставка. Она нисколько не ниже Салона. И потом -- столько национального.
Увидев невдалеке Плотникова, она умышленно громко говорила, как бы не замечая его и указывая на его картину:
-- Вы посмотрите, эти милые родные березы. Как они стыдливо отражаются в наших родных тихих водах.
-- Charmant... -- дребезжащим хриплым голосом одобрил генерал, внутренне не доверяя "пророкам своего отечества", но все-таки сделав из старческих рук подобие бинокля, пытался найти в картине то национальное и то достойное, о чем говорила его соседка.
-- Вам, конечно, как говорится, и книги в руки. Но я, признаться, не поклонник картин природы. Нас, так сказать, не удивишь этими березками да ручейками. Видели мы их немало в походах. Вот живопись Васнецова я люблю. Серьезная живопись! -- убежденно проговорил он.