Николаю становилось страшно от этого вида безнадежности.
-- Сестра моя! Сестра моя! -- повторял он срывающимся пересохшим голосом.
Ей было больно. Хотелось извиваться и биться, чтобы сбросить с себя этот камень.
Когда Николай пришел несколько в себя, сорвался с места, принес воды.
Она оттолкнула стакан.
Она заметила, что из красных вспухших глаз брата льются крупные светлые слезы.
Ей хотелось ему сказать: "не плачь", но она этого не сказала.
Сейчас его привезут мертвого.
Каменное бремя этих слов растворялось в ее крови. Она безотчетно прислушивалась, как колыханье их то заливало ее прежним ужасом, то приносило странное успокоение.
Они приливали -- отливали, каждый раз унося с собой осколки былых надежд, причинявших одну только боль.