-- С ним?
-- Ну разумеется. Что за вопрос!
Николай только еле заметно шевельнул бровью и вместо ответа звонко чокнулся с Лосьевым, взглянув ему прямо в глаза.
Лосьева сбила с толку эта неожиданная выходка, и он готов был приписать ее тому, что Николай уже успел порядочно выпить.
От Уники не ускользнули ни этот тост, ни живость, с которой отозвался на него скульптор; она вдруг безотчетно притихла.
Художники ели, пили, дурачились и смеялись, и в их дурачестве было много ребяческого, но к ней вернулось ее прежнее настроение только тогда, когда Лосьев стал многозначительно просить ее спеть с Николаем ту итальянскую канцонетту, которую он слышал при входе.
Она согласилась, но спела эту песенку уже без особенного увлечения и, сама признавшись в этом, заявила, что устала и потому хочет идти домой.
Лосьев вызвался, проводить ее.
Она вопросительно взглянула на Бугаева.
Тот опустил голову и, казалось, затаил дыхание в ожидании ответа.