Ей стало жаль его.
-- Вас следовало бы наказать за непослушание, но я всегда исполняю свои обещания.
Она обернулась к Лосьеву:
-- Благодарю вас. Меня проводит Бугаев.
-- Но, позвольте, Уника, ведь это же не мазурка, которую вы обещали ему одному. Мы все можем идти провожать вас! -- восстал Николай.
-- Конечно, -- четко выговаривая букву ч, обрадовалась Уника. -- И вы пойдете, тигр?
-- И я пойду, Уника.
Лицо Бугаева заметно омрачилось, но ему ничего не оставалось, как примириться с этим. Он грустно помог ей надеть скромную черную кофточку и, в ожидании, когда оденутся другие, подошел к окну.
Ночь несколько изменилась. Месяц давно уже скрылся, и за окном стало темно и сыро. Молочно-мутный туман обволок все здания, в которых огоньки уже не переглядывались между собой, а кое-где блестели в тумане, как багровые угли из-под пепла. Моря не было видно совсем, и даже огни его просачивались едва заметно сквозь густой влажный воздух, и слышно было, как на маяке глухо и неестественно-страшно ревела сирена и колебались беспомощные колокольные удары, которые глотала ночь.
-- Я не стану закрывать окна, а то мы здесь так накурили, что плавать можно, -- отворяя дверь наружу, сказал Николай.