Лежа вверх лицом, Лампада давно уже чувствовал, как солнце щекочет его глаза и ноздри. Только когда один из солнечных лучей совсем забрался в его нос и начал раздражать его, Лампаде приснилось, что он, маленький мальчик, сидит в духовном училище за партой, а его товарищ, Семен Венценосцев, запускает ему "гусара" в нос, и в то же время в рот льется теплая: струя водки.
Лампаде так приятно глотать водку, и она так согревает его, что не хочется раскрыть глаз. Но щекотанье в носу становится нестерпимым. Лампада сморщился, разразился громким чиханьем и проснулся.
Солнце уже было высоко и сверкало горячо и весело на смеющемся небе, по которому кое-где, как тихие воспоминания о прошедшей буре, белели легкие, пушистые облака.
Море все лениво изгибалось, нежась и греясь под солнечными лучами; они вонзались в него, как серебряные гвозди, выскакивали из воды и вонзались снова.
Вдали в шелковистом прозрачном воздухе синела земля.
Другой рыбак спал, тяжело уткнувшись лицом в согнутую руку, и храпел.
Лампада взглянул туда, где раньше лежал труп, и вздрогнул. Он только теперь очнулся как следует и все вспомнил.
И только теперь ему сделалось страшно и за настоящее и за эти минувшие двое суток. Он стал тормошить спящего товарища.
-- Андрей! Андрей! Проснись!
Тот забормотал что-то во сне и тряхнул головой, точно его беспокоила муха.