Сквозь облака, кое-где еще стоявшие в небе, светились темно-синие небеса, и в них горели крупные звезды.
Рыбаки были в безопасности, но усталость не давала места радости и торжеству близкого спасения: они теперь только ощущали страшную жажду и голод.
Достали бочонок, в котором берегли остатки пресной воды, и с жадностью то один, то другой глотали оставшуюся муть, пересохшими и до крови полопавшимися губами. Но есть они уже не могли.
Сон так и тянул обоих, но они понимали, что оставить лодку на произвол волн нельзя: за ночь ее могло снести опять Бог знает куда.
Пожалели, что большой камень, привязанный к концу длинной веревки и заменявший им якорь, накануне, при последних попытках удержаться на месте, оборвался.
-- Как же быть-то?
Тогда старший, как наиболее опытный и видавший всякие виды, взглянул на мертвеца: еще не все было потеряно. Он перевел глаза на товарища.
Того поразила жестокая догадка, и он, как бы подавившись этим ужасом, как-то глухо простонал:
-- О, Господи, да разве это возможно!
-- Ну, ежели невозможно, так греби сам, а я больше не могу -- вот... -- И он показал свои вспухшие руки в кровавых ссадинах.