"Больная, иль в падучей", -- с тревогой подумал Пантик, глядя на корчившееся тело, и вслед затем, сквозь стук лошадиных копыт услышал слабые стоны.
Он наддал, и лошадь в несколько скачков была на месте.
Пантик увидел во ржи, на комьях земли корчившуюся на спине деревенскую бабу, по-видимому, еще молодую, но со старообразным, искаженным страданием лицом.
-- Что с тобой? -- Не слезая с лошади, спросил он ее с тревогой.
-- Ой, паничик... Ой, худо мне! -- простонала она, хватаясь то за бока, то за свой огромный живот и облизывая распухшие, лиловые, пересохшие губы.
Прежде, чем Пантик успел сообразить в чем дело, она взмолилась к нему.
-- Ой, не оставляйте меня, паничик -- подсобите. Последний час приходит...
И, собрав все свои силы, прерывающимся голосом продолжала:
-- Помогите, паничик, ради Господа! Расседлайте коня, да подложите мне седло под голову, а то нет моей силушки больше.
Он в одну минуту спрыгнул с коня, отстегнул подпруги и сделал, как она просила.