-- На мертвый якорь.
-- То есть, как же это на мертвый якорь, Федор Кузьмич? -- переспросил капитан, не понимая, что может означать такое решение в данном вопросе -- А вот так и есть,--подтвердил механик, глядя одним глазом на капитана, а другим косясь в окно.
-- Гм! Гм! Как же это так?
-- А так. Довольно о людях заботиться. Пора подумать и о...
-- Неужели опять о животных?
-- Нет, Александр Игнатьич, о себе. О своем будущем.
Механик любил выражаться не только иносказательно, но и таинственно, но капитан, привыкший к его манере, всегда догадывался о сути. На этот раз он решительно недоумевал, о каком будущем идет речь.
Наконец тот пояснил.
-- О будущей жизни, Александр Игнатьич.
-- Это поразило капитана. Неужели его приятель и тут переменил курс? Неужели он из человека суеверного, но далеко не верующего, как и большинство моряков, решил обратиться к церкви и, может быть, сделать завещание на поминовение своей души?