-- Здесь вдвое больше той суммы, которую вы желали бы иметь.
Она протянула ему эту пачку с такой простотой, как будто она отдала долг.
Он машинально коснулся денег и почувствовал пальцами липкость их краски, еще не успевшей потерять свою свежесть.
Взгляд художника скользнул по ним и увидел цифру пятьсот, и знакомый рисунок и красочные пятна.
Эта свежесть краски сразу стерла возникшую в нем безотчетную жуткость. Товарищам нетрудно было предположить, что он никогда не видел таких крупных бумажек, и они могли, чтобы одурачить его, сработать их с таким искусством, которое бы сделало честь любому фальшивомонетчику.
-- Возьмите их с таким же товарищеским чувством, с каким я вам их отдаю, -- сказала она, поднимаясь со стула и, по-видимому, собираясь уходить... Но, заметив, что лицо его побледнело, что он хочет снова что-то возразить, она слегка подняла руку и опять эти благородные пальцы остановили его взгляд: выступив на мгновение между лампой и им, они поразили его своей янтарной прозрачностью и нежно розоватыми просветами между ними, напомнив лепестки вышитых бисером роз.
Она протянула ему руку.
-- Прощайте.
Когда он почувствовал в своей большой сильной руке эту нежную и прохладную, как цветок, руку, безотчетный жуткий трепет снова проник в него и на этот раз гораздо ощутительнее. Он невольно задержал эту руку и хотел что-то сказать уже без шутовства и притворства.
Но прежде, чем он успел овладеть собою, она освободила руку и двинулась к двери.