Ему нужно было употребить усилие, чтобы не рассмеяться и этим смехом сразу не положить конец этой комедии, но её настороженность, которую он принял за подозрение, что она изобличена, заставила его продолжать игру.
Так же прямо глядя ей в глаза, он ответил со сделанной печалью:
-- Потому что не грех было бы обмануть ростовщика, самодура, который не знает куда ему бросить деньги, ханжу, или преступника, желающего таким образом успокоить отягощенную ложью и грехами совесть, но вы... вы не принадлежите ни к одному из этих типов.
Что-то вздрогнуло в уголках её скорбных губ, и взгляд глубоких глаз как будто ушел куда-то внутрь. Это уже была не игра слов, это уже переходило границы искусства, и ему стало почти жутко и показалось, что все это оттого, что он сам слишком увлекся и сказал несколько больше того, что требовалось принятой на себя ролью.
-- Так, -- как будто ответила она себе, а не ему. -- Вы правы, но бывают обстоятельства, когда деньги, имеющие такую громадную цену и значение для одних, для других теряют свою силу. Эти деньги мне лишние.
Её пальцы шевельнулись на бисерных цветах и цветы как будто ожили и вздохнули от этого слабого движения.
-- Значит, у вас их слишком много?
Улыбка осветила её губы, не глаза.
-- Это все равно, -- по-прежнему тихим и надломленным голосом ответила она.
И другая рука поднялась. Щелкнула застежка сумки, и она вытащила из мешочка на стол плотную, тугую пачку совсем новых бумажных денег.