-- Помилуйте, важно каждому отделению придать особый интерес.
-- Мы не только публике, но и сами себе-то надоели.
-- Я всегда говорю: дурацкое положение, -- напяливать на себя фрак и вечно читать одно и то же перед публикой.
-- Зачем же одно и то же, -- робко заикнулся распорядитель.
Но Лавинский не слушал его.
-- Если бы не для литературного фонда, ни за что бы не согласился.
-- Да вот стараемся для молодежи, а они нас же будут бранить за отсталость.
-- Помилуйте, наоборот... Ваши стихи в гимназиях... во всех школах... наизусть...
Сильный и продолжительный звонок прервал речь распорядителя, и он, извинившись, опрометью бросился к оперной артистке, с бриллиантовой диадемой на смолисто-черных волосах, поправлявшей бант перед зеркалом на обнаженном пышном плече.
Артистка не соглашалась начать первой по программе. Тогда они гурьбой осадили скрипача. Тот, равнодушно махнув рукой, пошел на эстраду, по дороге хватив вместе с аккомпаниатором по рюмке коньяку.