-- Нет, -- сказал третий. -- Это было бы так же немыслимо для меня, как уступать другому свою избранницу, хотя бы на одно мгновение. Лучше поступим, как рыцари, которые на турнире с оружием в руках бились за избранную ими даму всенародно. Отдадим свои творения на народный суд, и пусть победитель владеет этой жемчужиной.
Все, не исключая и художника, пленились этой мыслью. И хотя последнему тяжело было отдать лучшую свою работу кому бы то ни было, но нужда угнетала его горше, чем прежде, так как он уничтожил все произведения свои, созданные до этого времени, как недостойные его гения, обретшего, наконец, свой истинный путь.
Он пожал на прощанье руки поэтам и пожелал им успеха в благородном турнире, как, король, польщенный вниманием к своей принцессе доблестнейших рыцарей страны.
II
Весть об этой небывалой затее скоро распространилась по всей земле, и художнику предлагали за его картину во много раз больше цены, которую он сам назначил поэтам.
Но он остался верен своему слову и терпеливо ждал книги поэтов.
Книга появилась и украсила его имя, как венец с тремя чистейшими рубинами, светившимися, подобно трем звездам.
Игра одного рубина напоминала теплый блеск заката -- творенье старшего поэта.
Другой рубин сверкал, как полуночный огонь -- творенье наиболее пламенного из них.
Третий напоминал каплю молодой алой крови.